bvО близком человеке писать нелегко. С Владимиром Крайневым нас, с одной стороны, связывали тесные дружеские отношения  ещё  со студенческих лет (а это 45-летний отрезок времени), которые не прерывались  никогда. А с другой стороны, мне довелось услышать  за эти годы сотни его концертов, и не только в Москве, Петербурге, в разных городах России и Советского Союза, но  и на многих концертных сценах  Европы, и как бы со стороны понять и оценить  масштаб  личности, художественный потенциал этого поистине уникального артиста и музыканта.

Его творческие пристрастия с годами претерпевали определённые изменения. При этом он никогда не изменял основным чертам своего исполнительского характера: живая эмоция, широкое дыхание, присущая ему взрывная  импульсивность, запредельные темпы  быстрых частей в фортепианных концертах Прокофьева, Шостаковича, Листа, Чайковского, которые иногда ставили перед дирижёрами поистине экстремальные задачи, но никогда не были самоцелью и всегда были связаны с художественным смыслом.

Не буду повторять рассказы о замечательно описанных в разных источниках его легендарных конкурсных баталиях, лишь добавлю, что выйдя  на концертные сцены едва ли не всех крупнейших городов мира, он сохранил свою потрясающую способность к максимальной концентрации в  выступлениях  перед публикой. Я не помню ни одного его концерта, к которому он не был бы готов эмоционально и технически.

В качестве музыкального критика я участвовал в полуторамесячных гастролях  Академического симфонического оркестра Московской филармонии под управлением его тогдашнего главного дирижёра и художественного руководителя  Дмитрия Китаенко. Одним из трёх солистов этих гастролей был Владимир Крайнев.  Это было в самом конце 1980-х годов, оркестр и солистов из Москвы принимали крупнейшие залы  нескольких  европейских стран. Мне довелось услышать все концерты (и, конечно, репетиции) с участием Крайнева, читать впечатляющие отзывы прессы, ощутить «градус» его успеха у публики, но лучше всего об этом говорят факты.

Вот небольшой временной отрезок гастролей – пять дней осени 1989 года. 26 и 27 сентября  –  Вена, Золотой зал  Музикферайна (фортепианный  концерт  Скрябина), 28 сентября – Зальцбург (Первый концерт  Прокофьева), 30 сентября – Вадуц (Рапсодия на тему Паганини  Рахманинова) и  2 октября в Лугано – столице итальянской Швейцарии – Второй концерт  Рахманинова.

За пять гастрольных дней (с переездами и репетициями) – исполнение четырёх крупнейших сочинений русской фортепианной классики (ещё через несколько дней к ним добавился его «фирменный » Третий концерт Прокофьева).  А всего за сорок два дня гастролей у Владимира Крайнева  было четырнадцать выступлений с оркестром с пятью  фортепианными концертами  на сценах  знаменитых «тысячных» залов Европы!  И при этом он сохранял свои привычные  лёгкость характера, уникальное чувство юмора (его шутки, розыгрыши, а иногда и эскапады бывали «на грани фола» – кто хорошо знал Крайнева, понимает, о чём я говорю!)

Иногда чтобы понять многое в человеке, нужно посмотреть на его отношение к своим близким. И в этом смысле Крайнев уникален тем, каким он был потрясающим сыном. Маме Владимира Крайнева посвящены многие страницы в самых различных источниках и прежде всего в его автобиографической книге «Монолог пианиста». Не могу не добавить и свои впечатления от празднования её 90-летия в Ганновере. Это был незабываемый  вечер, где за праздничным столом собрались едва ли не сто человек – семья, друзья, приехавшие и прилетевшие из Москвы, Питера, из многих городов не только Германии, где теперь находится их дом (ну совершенно московский!), но и из других стран Европы и мира, многочисленные ученики со своими семьями и своими учениками – забыть это невозможно!

За несколько дней до юбилейной даты профессор Крайнев представил вечер своего фортепианного класса в концертном зале Высшей школы музыки и театра в Ганновере, где один за другим играли необычайно одарённые, индивидуально неповторимые, свободно мыслящие за инструментом молодые пианисты из разных стран и континентов. Этот аншлаговый концерт был посвящен маминому юбилею, и такое «музыкальное приношение» несомненно стоило многого!

За пятнадцать лет до этого праздника там же, в Ганновере, совсем по-другому отмечали 50-летие самого Крайнева. Несколько дней друзья-музыканты и просто друзья из Москвы, Петербурга, Харькова, Вены, Иерусалима, Лондона, Берна, Женевы, Зальцбурга, Франкфурта широко отмечали эту славную дату. Это был своеобразный  «домашний фестиваль» Владимира Крайнева – с музыкальными номерами, студенческими капустниками, круглосуточным российским застольем, хоровым пением  любимых советских песен и ностальгическими воспоминаниями…

Не один десяток лет продолжался  блистательный союз Владимира Крайнева и Татьяны Тарасовой. Это была не просто семья, возникшая из мгновенного  ослепительного  чувства под «двумя радугами счастья», как написано в крайневском   автобиографическом  «Монологе». Официальная история семьи начиналась от скромной церемонии в московском ЗАГСе 2 марта 1979 года (я имел честь быть свидетелем со стороны жениха…).  За прошедшие годы этот дуэт ярких, незаурядных людей прошёл много испытаний на своём пути. Среди них слава и успех (пресловутые «медные трубы»), невосполнимые потери близких людей, преодоление на редкость «антисемейной» ситуации, когда работа месяцами держала их на значительном расстоянии. Но проверенные и закалённые жизненными коллизиями чувства, единомыслие, огонь души в своём творчестве, в любимых профессиях – это и был прочный фундамент семейного дома, построенного их собственными руками.

… С  момента триумфальной победы Владимира Крайнева на Четвёртом международном конкурсе имени Чайковского в Москве в 1970 году поступательное движение – как в сольном так и в камерном репертуаре – стало неотъемлемой частью его исполнительства, и это движение с каждым годом интенсивно наращивалось. О необходимости конкурсов как карьерного трамплина спорят беспрестанно, и примеров со знаком плюс или минус одинаково много. Однако открытие Владимира Крайнева состоялось именно на Конкурсе Чайковского. До сих пор, если мне случается на дневной репетиции или на дневном концерте в великом Большом зале Московской консерватории (желательно летним солнечным днём!), то я всегда вспоминаю голос незабвенной ведущей концертов и конкурсов  Анны Чеховой: «Владимир Крайнев, номер 75, Советский Союз», а потом звучание баховской Прелюдии и фуги ми-бемоль мажор из первого тома «Хорошо темперированного клавира», этот божественный звук рояля, улетающий в небеса и гётевское «Остановись , мгновение…»

К счастью, таких «моментов истины» было в жизни Владимира Крайнева немало. И среди них потрясающий по своей энергетике финал Первого фортепианного концерта Шостаковича в блистательном союзе Крайнева и Владимира Спивакова с его «Виртуозами Москвы» или прочтение камерно-вокальных сочинений Мусоргского в ансамбле с Евгением Нестеренко (в концертах и в грамзаписи), ставшее поистине эталонным.

Живость ума, цепкая память – и не только профессиональная, глубокое знание многих художественных процессов – в частности, литературных, живописных,  горячая любовь к кинематографу, телевидению, связанная с желанием всегда быть в курсе событий, яркая, образная  речь, мировоззрение  внутренне  свободного человека, умение отстоять свою позицию в собственном понимании человеческой порядочности и справедливости – вот далеко не полный список свойств Владимира Крайнева. К этому хотелось  добавить то, что я никогда не смогу забыть – его потрясающее  «чувство локтя». Быть его другом на протяжении почти полувека – это поистине подарок судьбы!

Теперь рядом с его именем, вошедшем в историю, в легенду, осталось огромное количество почитателей его феноменального таланта, его слушателей, его учеников  – тех, кому  он посвятил свою жизнь и  творчество, все те, кого он всегда помнил и любил.

ЕВГЕНИЙ БАРАНКИН, музыкальный критик

After you have typed in some text, hit ENTER to start searching...